Новая теория Эйнштейна


В книге Макса Борна по теории относительности сказано:
«С точки зрения новой теории Эйнштейна системы Птолемея и Коперника равноправны: обе точки зрения дают одинаковые законы природы». Советский физик А. А. Фридман (умерший в 1925 голу) приводит в одной своей популярной книге следующие слова из басни Ломоносова: «Кто видел простака из поваров такого, который бы вертел очаг кругом жаркого?», как бы желая этим сказать, что с появлением общей теории относительности из всех доводов в пользу системы Коперника остался только тот, который формулирован в приведенных словах басни.
Если такие ученые, как Эйнштейн, Инфельд, Борн и Фридман, встали на точку зрения равноправия обеих систем, то необходимо посмотреть, чем это обусловлено и какие особенности новой теории могли послужить поводом для пересмотра вопроса, казалось бы, давно решенного.
В первые годы после появления «общей теории относительности» Эйнштейна эта теория была воспринята многими физиками как теория относительности ускорений. К такому толкованию давало повод самое название, выбранное для теории ее автором. Название это связывает новую теорию с существовавшей уже до нее теорией относительности Эйнштейна-Лоренца-Минковского. В основе этой последней лежит, во-первых, признание предельного характера скорости света и, во-вторых, следующий физический принцип: в двух лабораториях, движущихся друг относительно друга прямолинейно и равномерно, все физические явления, включая электромагнитные, должны протекать совершенно одинаковым образом. Теорию, основанную на этом «принципе относительности», можно было с известным правом называть теорией относительности, хотя по существу это есть теория пространства и времени. С появлением теории тяготения Эйнштейна прежняя теория относительности была названа частной теорией относительности, а новая получила название общей теории относительности. По аналогии с прежней теорией естественно было в первое время видеть основное содержание новой теории в ее воззрениях на относительное движение тел (точнее, в предлагаемых ею способах описания процессов, происходящих в телах-лабораториях, движущихся друг относительно друга ускоренным образом). Новой теории было приписано утверждение, что и ускорение имеет относительный характер. Как мы указывали в начале, отсюда было уже недалеко и до пересмотра вопроса о том, кто прав: Коперник или Птолемей.